Две тени в лодке

* * *

Если вы будете искать возьми карте городишко Мэтавон (штат Нью-Джерси), вас не найдете его промеж приморских городов. Он расположен в четырех километрах через Раритан-Бей, залива, который переходит в Лоуер-Бей — пролив в морские ворота Нью-Йорка. Единственная ниточка, связывающая Мэтавон со заливом, жуть тонка. Сие впадающая во Раритан-Бей извилистая речушка, Мэтавон-Крик, которую равно рекой-то дозволяется назвать только во пора прилива: закачаешься время отлива она положительно мелеет.

Летом 1916 года, приближенно же что и на предыдущие годы, мэтавонские мальчишки проводили по сию пору свое свободное время для Мэтавон-Крик. Самым любимым местом для купания была старуха пристань, куда ни на есть в незапамятные времена приставал буксир, приходивший к городку вместе вместе с приливом да уходивший со следующим приливом, увозя бери рынки Нью-Йорка продукцию местных фермеров. Дебаркадер давным-давно развалилась, и ото нее осталось лишь подле десятка свай, которые торчали на небольшом расстоянии товарищ от друга неподалеку с края полуразрушенной дамбы. Покачиваться с дамбы и свай казалось мальчишкам слишком простым делом, они предпочитали делать ход в салки , перепрыгивая со сваи получай сваю.

Однажды на начале июля 1916 лета Ренни (сокращенное от Ренсселер) Кэртон, четырнадцати лет, играл в салки на старой пристани. Чтоб его малограмотный запятнали, спирт нырнул на речку. Во тот миг, когда его голова равным образом плечи погрузились в мутную воду, дьявол почувствовал, что что-то шершавое, вроде грубой наждачной бумаги, полоснуло его по животу. Он вынырнул на индикатриса и борзо поплыл ко дамбе. Взобравшись на сваю и перепрыгнув оттуда держи пристань, симпатия увидел, аюшки? весь его живот покрыт глубокими царапинами, из которых сочится кровь.

— Не ныряйте больше! — закричал возлюбленный товарищам. — Вслед за тем что-то глотать. А против всякого чаяния это акула!

На его фразы никто невыгодный обратил внимания, более того, уже помощью несколько минут он сам по себе забыл в отношении своем предупреждении и сызнова нырнул во речку. Возлюбленный спешил восвояси. Переплыть возьми другой суша было камо быстрее, нежели идти вплоть до ближайшего моста.

11 июля на нескольких километрах к востоку от устья Мэтавон-Крик пахарь голубой нивы Херман Тарноу поймал под боком от берега трехметровую акулу. Но равно на сие не обратили особого внимания.

Утром 12 июля капитан Томас Котрелл, теревшийся моряк, помещик моторной лодки «Скад», шел по новому подъемному мосту, который пересекал Мэтавон-Крик грубо в двух с половиной километрах наземь по течению от пристани. Прошло одиннадцать дней вместе с тех пор, как погиб Чарльз Вэн-Сэнт в Бич-Хейвен в ста пятнадцати километрах от Мэтавона, и полдюжины дней из тех пор, как умер Чарльз Элевеза в Спринг-Лейк в чехол километрах ото Мэтавона. Да вот в настоящий момент, в данный жаркий очевидный день, второго Котрелл, ступая по мосту, увидел во воде темно-серую тень, промелькнувшую в волнах поднимавшегося прилива. Эта полумрак тут но исчезла, а капитан был уверен, в чем дело? глаза неграмотный обманули его. Он позвал двух рабочих, стоявших получи мосту. Они тоже видели тень. Рабочая сила тут а позвонили Джону Малсону, начальнику мэтавонской полиции. Тем временем капитан Котрелл поспешил на центр города, до которого было вместе с километр, с намерением остановить детей, целыми группами направлявшихся упиваться . Несколько единовременно он прошел из конца в развязка короткую Главную улицу, идеже всегда толпилось много народа, предупреждая об опасности хозяев многочисленных лавок и покупателей, но ответом ему был лишь хохот. Подумать всего — пластиножаберная в мелкой речушке, которая в самом широком месте не превышает одиннадцати метров. Капитан Котрелл снова отправился к Мэтавон-Крик.

Одна из дверей, в которую заглянул шкипер Котрелл умереть и не встать время своей безрезультатной прогулки по Главной улице, вела в «Химчистку», только только что открытую Стэнли Фишером, белокурым гигантом двадцати четырех парение, пользовавшимся немаленький популярностью во Мэтавоне. Батюшка Стэнли, Уотсон Фишер, провел на флорес большую порция жизни равно достиг звания коммодора. Вскоре до того он ушел в отставку и был теперь одним из видных граждан городка. Если некто и мечтал о томишко, чтобы его сын стал моряком, некто таил сии мечты для себя. Равным образом все а многие народ говорили, который это попросту стыд равно срам — такой большущий, сильный чувак занимается химчисткой вместо того, чтобы, в духе его батя, бороздить моря и океаны.

12 июля был знойный, удушливый день. в лесопильном заводе Андерсена, идеже работал со своим отцом Лестер Стилуэлл, жара казалась особенно невыносимой. К две часам Лестер забил свежий гвоздь во последний ларь — ремесло, в котором он достиг большой сноровки, — и, ибо ему было всего дюжина лет, его отпустили на флэт. Он помахал рукой отцу, стрелой выскочил из душной лесопилки равно вместе от товарищами — Джонсоном Картаном, Фрэнком Клоувзом, Альбертом О'Хара и Чарльзом Вэн-Брантом — побежал для старой пристани. Скоро они уже плескались в реке. Большинство, аналогично Лестеру, обходилось без купального костюма.

Альберт О'Хара был едва у самого берега равно хотел уж выходить с воды, нет-нет да и Лестер крикнул:

— Ребята, смотрите, во вкусе я держусь!

Альберт обернулся. Лестер был таким худым, зачем держаться возьми воде ему было потруднее , чем остальным ребятам. На этот секунда что-то жесткое и скользкое ударило Альберта по правой ноге. Некто взглянул во воду — перед ним мелькнул караван огромной рыбы. Чарльз Вэн-Брант, который как и еще был в воде, также заметил ее. Сие была самая большая равно самая черная рыба изо всех рыб, каких спирт видел на своей жизни, и возлюбленная неслась стоймя на Лестера Стилуэлла. Лестер отчаянно закричал. Большая рыбец кинулась для него, как черт из коробочки изогнувшись на тот самолет , когда наносила удар, равным образом показала белое брюхо равно сверкающие белые зубы. Равным образом Чарльз понял — много этой минуты он безвыгодный забыл поперед конца своих дней, — зачем перед ним акула. Вследствие секунду возлюбленная сомкнула спускаться вокруг тела Лестера да утащила его в глубину. Воды Мэтавон-Крик окрасились на красный колер. У Лестера не было ни времени, ни сил, чтобы зареветь во второстепенный раз.

Друзья Лестера и до сего времени остальные мальчишки, плававшие на реке около, поспешно выбрались на суша. Одни с них помчались на фабрику Фишера, которая была невдали, и позвали рабочих. Кое-кто наперегонки побежали по покатый и пыльной проселочной дороге к центру городка. В дальнейшем, где совершенно недавно проходил капитан Котрелл, теперь царила паника равно бегали голые ревущие мальчишки. Те с них, кто такой видел акулу, кричали:

— Акула! Акула! Лестера сожрала акула!

Другие звали:

— Лестер! Лестер!

Никто ясно не знал, в нежели дело. Черт-те где крикнул, аюшки? Лестера, «мальчишку, у которого бывают припадки», опять «схватило» и дьявол тонет. Во городке хоть умри было не тайна только одно: с кем-то из мальчиков у реки приключилась гроза. И вона все — мужчины, бабье, дети — бросились тама ему нате помощь. Посреди них был и Стэнли Фишер, который-нибудь только нате минутку забежал в комнату за лавкой, чтобы надернуть купальный костюм.

— Вспомните, что говорил капитан Котрелл! — прокричала мамзель Мэри Андерсон, когда Фишер пробегал мимо нее. — Правдоподобно, это акула.

— Акула? Здесь? — спросил Фишер, приостанавливаясь. Рядом со Мэри Андерсон он казался неправдоподобно огромным. — Не может быть, — сказал он, маленечко помолчав, в рассуждении сего, словно отвечая на близкие собственные сомнения, добавил: — А, до сего времени равно. Приходится же выручить мальчишку.

Повернувшись для своему рассыльному, восьмилетнему Джонни Смиту, стоявшему поблизости, некто сказал:

— Присмотри вслед за лавкой, в эту пору я безвыгодный вернусь.

И со всех ног пустился для речке.

Сын коммодора Фишера взял на себя командование спасательной операцией бери Мэтавон-Крик. Его штаб-квартирой была старая дебаркадер, его врагом — акула бизнеса. Человек двести горожан, на том числе родители Лестера, выстроились бери пристани да на берегу. Нескольких смертный Фишер отправил на лодках искать баграми тело Лестера. Кто-то приволок рулон проволочной сетки. Фишер приказал нескольким парням развалиться в лодку и перепрудить сеткой, для которой награду якорей прикрепили камни, речку ниже по мнению течению, с годами, где прорва было пошире шести метров. Фишер знал, что по прямой напротив пристани, неподалеку через противоположного берега, есть впадина, и решил, что то есть там да скрывается катран с веточка мальчика. Конспект Фишера заключался в томик, чтобы попялить акулу тама , где канал было перегорожено сеткой. Хотя сетка, поставленная в спешке кое-как, никак не полностью перекрывала проход.

Когда сие ненадежное здание было завершено, Фишер прыгнул в речку и поплыл к противоположному берегу. Во воде ранее находилось ряд человек, которые ныряли возьми дно, стараясь отыскать на речном иле тело мальчика. Среди них был полувековой Артур Смит, плотник сообразно профессии равно охотник объединение призванию. Его дочь кричала ему вместе с берега:

— Па, вернись! Па, вылезай!

В его возрасте дело сие было ему не до силам. Только он продолжал нырять, бросая вызов смерти, которая плавала вокруг равно в конце концов коснулась его. Беда сколько лет через Артур Смит, полуслепой равно почти нимало глухой девяностопятилстний старик, бросьте сидеть сгорбившись на крыльце старого под своей смоковницей на берегу Мэтавон-Крик, снулый ко всему окружающему. Хотя упоминание что до том дне заставит его вскочить не без; кресла равным образом припомнить изумительный всех подробностях момент, если акула скользнула мимо него, содрав ему с обрезки кожу[1]. На девяносто пятерка лет у него безвыездно еще были рубцы с этой раны, что может подтвердить сам из авторов этой книги.

Смит видел, в качестве кого Фишер поднял руки, в известной мере выпрыгнул с воды да, сделав неуд сильных взмаха, пошел сверху глубину.

В таковой самый время к месту происшествия прибыл на моторной лодке Артур Вэн-Баскирк, оседлый агент розыскной полиции. Дьявол не успел еще сойти с лодки на бечевник, как заметил, что у противоположного берега реки водичка вдруг заволновалась. Волнение здесь же улеглось, и по мнению воде стало быть расплываться вино пятно. Оно становилось всё-таки шире равно шире. Вэн-Баскирк приказал человеку, бывшему из ним на лодке, организовать мотор, напротив сам принялся кормовым веслом подгонять лодку к красному пятну, посредине которого одновременно появился Стэнли Фишер.

Лицо Фишера было повернуто к противоположному от пристани берегу, да оцепеневшая народ видела лишь его широкие плечи равным образом спину. Жавель в томище месте доходила ему лишь лишь давно пояса, равным образом можно было разглядеть, аюшки? он скорчился и, казалось, стоит для одной ноге. Лодка подошла вплотную для Фишеру, да Вэн-Баскирк увидел, что симпатия обеими руками сжимает свою окровавленную правую ногу — вернее, так, что с нее осталось. Еще момент — равным образом он упал бы фасом в воду, но после этого Вэн-Баскирк протянул руки равным образом подхватил его под мышки. Однако внести Фишера во лодку безвыгодный удалось. Они поспешили вылезть с мелководья. В оный миг, если лодка повернула и направилась к пристани, вся орава вздохнула, что один индивидуальность. Теперь они ясно увидели Фишера — это жуткое украшение сверху носу лодки. Почти совершенно его клейстокарпий поднималось по-над поверхностью воды, и допускается было высмотреть нанесенную ему страшную рану. От паха до колена с правой ноги было содрано всё-таки мясо. Ряд женщин упали в обморок.

Лодка подошла почти что вплотную ко пристани, да тут объединение толпе заново прокатился жалоба, так в духе Фишер крохотку не упал в воду. Взглянув получай его ногу — голую кость, по которой шли глубокие неровные зазубрины, — Вэн-Баскирк увидел, почто из разодранной артерии хлещет кровь. Бери палубе рукой подать валялся кус веревки, да он решил одной рукой наложить Фишеру жгут. Да вот, пытаясь дотянуться давно веревки, симпатия чуть малограмотный выпустил Фишера. Но тутовник десятки рук протянулись со пристани равно подхватили его. Фишер всё-таки еще был в сознании. Его осторожный положили возьми самодельные джампан и понесли на железнодорожную станцию на полукилометре ото Мэтавон-Крик. И тот и другой шаг соответственно крутому берегу и неровной дороге пронзал его жгучей болью. Милосердное забытье было рядом, однако Фишер, казалось, боролся вместе с ним из всех сил. Ему аспидски нужно было что-то сказать.

На станции его поместили на товарный сила и стали ждать поезда. Нашли врача, но единственное, что спирт мог сделать, — это маленько приостановить кровоток. Прошло поблизости трех часов, пока показался пятичасовой колонна из Лонг-Бранч, и ему был дан сигнал стать. И ажно в поезде Фишер старался не обрести сознание. Умер он всего-навсего около восьми часов вечера, когда его вкатили во операционную монмаусской мемориальной больницы. Но прежде смертью спирт все но сказал ведь, что ему так желательно сказать: спирт нашел штокверк Лестера Стилуэлла на дне Мэтавон-Крик да вырвал его из наблюдать акулы.

Еще когда-когда Фишер лежал на станции, ожидая пятичасового поезда равно своей смерти, несколько единица купили во магазине Эшера Вули взрывчатка , чтобы уложить акулу, которая, как они полагали, оставалась возле старой пристани. Всегда лодки были вытащены сверху берег. Хотя в оный момент, когда-никогда собирались возмутить запальный аксельбант, ниже соответственно течению показалась моторная ялик . На руле сидел мэтавонский адвокат Джекоб Леффертс. Для дне лодки лежал безызвестный мальчик. Его правая ножонка была обмотана пропитанными кровью тряпками.

— Его схватила акула, — крикнул Леффертс, подводя лодку ко пристани. Мальчика перенесли во машину равно на полной скорости отвезли в Нью-Брунсвик в больницу святого Петра.

Сперва мальчик отнюдь не хотел именовать свое наименование. Он боялся, что родимая рассердится в него. Же скоро выяснилось, что зовут его Джозеф Данн равным образом что ему четырнадцать парение. Вместе со своим старшим братом Майклом и несколькими другими мальчиками он купался в километре от Мэтавона, возле Кипорта. Кто-то прибежал на порт кирпичного завода, около которой они плавали, и рассказал об акуле. Мальчики души поплыли для берегу. Джозеф Данн, меньший из всех, последним выходил из воды. Когда некто стал взвиваться по лестнице, что-то похожее на огромные ножницы схватило его правую ногу («Я почувствовал, в духе акула заглатывает мою ногу, — рассказывал спирт позднее, — аз многогрешный уверен, симпатия могла бы проглотить меня целиком».)

Джозеф закричал, и товарищи подбежали для лестнице. Свободной ногой Джозеф изо всех сил бил по воде. Майкл Данн и до сего времени два мальчика схватили его и стали тянуть для себе, невыгодный обращая внимания на ведь, что щебенка акулы сдирают ему вместе с ноги кожу и русская. В этом состязании ставкой была житьё-бытьё. Кто кого?.. С побудь на месте акула продолжала тащить мальчика вниз, дальше вдруг отпустила его равным образом . растворилась во воде. Джозеф был властен. Третью жертву акулы (все три — на протяжении одного часа) удалось повырвать из следить смерти.

Всю нощь и всегда утро, рядом свете фонарей, а после при первых проблесках зари, Мэтавон-Крик был полем битвы. Взрыв следовать взрывом сотрясал воздух, фонтаны воды вздымались в высота поднебесная. Сотни людей, вооруженных косами, вилами да старыми гарпунами, снятыми со стен гостиных, запрудили берега, в хождение пошли ружья и пистолеты. Когда начался отлив, реку стали обследовать вброд, держа наготове ножи и аж молотки. Сие была настоящая оргия мщения.

Скоро Мэтавон-Крик закачаешься всех направлениях был перегорожен рыболовными сетями и проволочной сеткой. Поселок заполонили репортеры и фотокорреспонденты. Снова взрывали динамитные шашки — нате этот однова двойную порцию ради операторов кинохроники. На мэтавонских магазинах кончились всегда взрывчатые вещества и патроны.

— Поймали! — закричал единовластно человек, спустя время другой... беспристрастный . Сообщения прибывали вместе из приливом: на западню попалась одна рыба-ангел, две, три, четыре... Хотя с отливом сообщения изменились: одна деловик, две, три, четыре... до сего времени акулы ускользнули из западни.

Поймана акула была только посредством шесть дней, и поймал ее отнюдь не кто разный, как кэп Котрелл. Спирт поднимался по мнению Мэтавон-Крик для своей моторке вместе не без; зятем, Ричардом Ли, равно в 370 метрах с залива, рядом от моста, с которого он в первый раз заметил смертоносную тень, увидел, как на волнах появился спинной плавник и приёмом исчез. Котрелл и Ли тут но спустили во воду изрядно метров бредень с грузилами по нижнему краю да пробочными поплавками по верхнему. Сеть выгнулась дугой, что-то около как начался отлив равно вода стала спадать. Что другой конца козни были закреплены в лодке. Искусно лавируя, капитан ухитрился зажать акулу между сетью и моторкой. Акула шибко сопротивлялась, так люди кубик за сантиметром вытягивали подсак, которой уготовлено было заделаться саваном акулы.

Используя корпус моторки как наковальню, Котрелл в один из дней за сразу бил акулу по голове огромной деревянной колотушкой. Убедившись, что делец наконец мертва, Котрелл вытащил ее получай берег. Симпатия весила сто четыре килограмма и была длиной на два из лишним метра. Он выставил ее получи обозрение во сарае, идеже держал снасти, и немного погодя перебывали всё-таки жители Мэтавона и Кипорта от мала до велика. Они согласны были простаивать в очереди и уплачивать по десятеро центов вслед за вход, только бы вкусить «грозу Мэтавон-Крик».

443 2 721
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: